Однажды к известному немецкому математику Эдмунду Ландау приехал другой математик Литлвуд.
Ландау со свойственной ему непосредственностью воскликнул:
— Так, значит, вы на самом деле существуете! А я-то думал, что это псевдоним, которым Харди подписывает свои работы, когда считает, что они недостаточно хороши для него.
Ландау со свойственной ему непосредственностью воскликнул:
— Так, значит, вы на самом деле существуете! А я-то думал, что это псевдоним, которым Харди подписывает свои работы, когда считает, что они недостаточно хороши для него.